«ИДИТЕ ВЫ…НА ЛЮБИМОВКУ»





Театр – прекрасное искусство, которое никогда не умрет, чтобы там ни говорили. Но на простой вопрос, давно ли он был в театре, среднестатистический украинец  ответит: «Очень давно», а потом и не вспомнит, о чем же была пьеса. А кому как не театру  идти в ногу со временем,  в то время как киноискусство в Украине находится в глубоком коллапсе? Тем не менее, современный украинский театр превратился в неповоротливый институт со своими тяжеловесными законами, оброс традициями и условностями, которые его и съедают…

А как весело все начиналось… С ХІ века скоморохи (прародители актеров) бродили по Руси, развлекая народ шуточными пьесками, социальной сатирой в режиме  постоянного общения со зрителями и вовлечением их в своё представление. Затем  появились кочующие театральные труппы, пока, наконец, в начале ХІХ века театры не стали стационарными. За это время изменился и репертуар. Если скоморохи рассказывали о бытие местного населения, то в репертуаре стационарных театров превалировали  пьесы зарубежных авторов, а  жизнь народа отошла на десятый план.  И репертуар Полтавского свободного театра, который возглавлял знаменитый Котляревский – тому подтверждение. Ставили одни лишь пьесы российских (Фонвизин, Загоскин, Шаховский) и западных авторов (Мольер, Шеридан и др.). По-видимому, Котляревского заело такое положение дел, и он написал «Наталку-Полтавку» и «Москаля-Чарівника» – пьесы, которые составляют сейчас наше национальное достояние. Второй всплеск развитие украинского театра  получило во второй половине  ХІХ века, когда  аматорское движение выдало таких корифеев как Старицкий, Кропивницкий и Карпенко-Карый. Пьесы «Мартин Боруля», «Хазяин» и «Сто тисяч» считаются актуальными до сих пор, за неимением на сцене образа современного героя.
Как видим,  киевские театры во всплесках развития украинского театра не замечены. Не знаем, почему так было раньше, но знаем точно, почему это происходит сейчас. Киев – особый город. Зрительные залы в нем всегда полны, потому как на трехмиллионное население приходится около 30 театров, большинство которых – маломестны (от 20 до 100 мест). А зрители в столичных театрах в основном – приезжие. Куда поведет гостя киевлянин? В театр. Где скоротает вечер командировочный? В театре. Где провести время до отхода поезда в тепле и с пользой? Там же. Вторая категория киевских зрителей (таких процентов 20) – завзятые театралы, посещающие все представления подряд. Сюда же отнесем родственников и друзей актеров и режиссеров, студентов театральных вузов и т.д. Все  остальные – случайные киевляне, которые раз в пять-десять-двадцать  лет забредают туда по каким-то своим причинам (от скуки; поссорился с женой и не знал куда идти; решил посмотреть, что изменилось в театре с детских лет и т.п.).
 Такая ситуация привела к тому, что публика в столичных театрах всегда есть и стараться для нее особенно не надо. Хотя художественные руководители  и понимают, что успех – это когда на спектакли народ валит валом, но  они почти ничего не делают, чтобы затянуть в зал все новых и новых зрителей. Украинские  режиссеры спокойно «самовыражаются» в классике, которая занимает 70-80% репертуара киевских театров. Современных пьес ставят очень мало, а если и ставят, то в основном зарубежные. Все молятся на Москву и ждут, пока там похвалят какого-нибудь украинца, которого признала Любимовка, не понимая, что из Москвы к ним уже вернется российский драматург.
В результате в украинской современной драматургии образовался вакуум, который заполняют драматурги-однодневки (попса), драматурги-спонсоры и продюсеры. На этом фоне четко видно, что  украинские театры нацелены  на международные конкурсы больше, чем на зрителя. Режиссерам-«самовыраженцам»  важно получить оценку коллег, засветиться на зарубежных фестивалях, показать, что они как-то не так  интерпретирует того или иного заграничного драматурга. Так, Дмитрий Богомазов («Вільна сцена») ставит Кольтеса, Шиммельпфеннига, Шекспира и сокрушается, что современные авторы пьес  не ездят каждый год в Авиньон и потому не знают как писать, чтобы заинтересовать европейские театры. Не развивая современной драматургии, театры часто инсценируют прозу раскрученных беллетристов. Так «Молодий театр»  предлагает зрителям «Московиаду» Ю. Андруховича, а Национальный театр им. И. Франка подумывает  об инсценировке произведений   М. Матиос, С. Жадана и Люко Дашвар, начисто забыв, что они не имеют права на ошибку. Излишнее увлечение классикой приводит к такому набившему оскомину явлению, как переделка старинных пьес, каковое  бессмертные  Ильф и Петров метко  назвали «Шумел камыш, деревья гнулись». Помните, как театр Колумба переделывал гоголевского «Ревизора»? А зачем?
Кстати о современных  киевских  драматургах. Те, чьи пьесы ставят – можно пересчитать на пальцах одной руки.  Делятся они на две категории. Первая   – из околотеатральных кругов, которые набрались штампов и выучили по учебникам как завернуть сюжет.  К ним относятся театровед Неда Неждана и библиотекарь театрального института Татьяна Иващенко. Другая категория –  бизнесмены, спонсирующие свои спектакли (н-р, Анатолий Крым). Самый животрепещущий  вопрос, который поставят в театре любому драматургу – финансирование. Найди деньги (гранты, дай свои, приведи спонсора) и мы тебе сбацаем все, что пожелаешь. Именно поэтому ушли  в прошлое полноценные пьесы на три действия с многочисленными героями и глубокими образами. Курс  на минимизацию затрат, а на повестке дня  – минимум героев типа Он и Она, Вера и Вика, Таня и Маня, которые ведут свои нехитрые диалоги то в морге, то в психиатрической клинике…
Киевский режиссеры в своих интервью плачутся на отсутствие героя, но в то же время положи им на стол пьесу с этим самым героем,  так они шарахнутся от него как от прокаженного. И продолжат ковыряться в жизни Ивана Франка и Айседоры Дункан, отговариваясь, что зритель не желает смотреть пьесы о самих себе.   Хотя отговорки театроведов, что потомки узнают о нашей жизни из газет, глубоко ошибочны. Газеты  лишь подают факты, а именно литература призвана осмысливать события.  Воспитанным в большинстве своем за кулисами, режиссерам киевских театров ближе и понятнее пьеса  о тяжких похождениях своего брата-актера, чем судьба неведомого ему предпринимателя или менеджера. Яркий тому пример – опять-таки «Молодой театр», на подмостках которого идет  пьеса украинской британки Ирены Коваль «Маринованный аристократ» о жизни актера, очутившегося (ай-ай-ай!) в трудных бытовых обстоятельствах…
Понимая, что на знакомой до боли судьбе актера или режиссера далеко не уедешь, украинские драматурги пытаются вставить среди персонажей своих пьес бизнесменов, хотя от этого ничего не меняется:   все равно получается судьба актера. ТакТатьяна Иващенко в пьесу «Empty Trash (Спалюємо сміття)» вводит образ Шефа –банкира и бизнесмена, а Неда Неждана в «Угоде з ангелом» изображает директора фирмы, который грабит банки в костюме зайца…  
Вредит развитию украинских театров полное (не побоимся этого слова) отсутствие критики. Так как все они (режиссеры, драматурги и критики) бродят по одним и тем же тусовкам и вышли их одних недр – театральных институтов, то  на страницах печати  превалируют хвалебные рецензии типа «спектакль изобилует интересными режиссерскими находками и придумками».
Из всего этого следует, что Киев нуждается в молодых театрах и смелых агитбригадах – плоть от плоти украинского народа. Но где эти бесшабашные театральные деятели, которые должны выработать  классику для Национального академического драматического театра им. И. Франко? Таких в Киеве пока не наблюдается… Режиссеры «самовыражаются» в двадцатиместных залах, ругают непонятливое население, не понимая, что  население  только тогда повалит в театр, когда увидит на сцене  себя и свою жизнь, а не о жизнь француза или литовца. Народ повалит, когда актеры разыграют перед ним пьесу о них самих, а не о жизни короля Артура…
И именно театр, по идее,  должен стать рупором нашего времени, как более мобильный и не такой дорогой вид искусства, как кино. Ведь героя-современника актеры могут играть в своей повседневной одежде, даже не переодеваясь. И зритель тогда повернулся бы к театру лицом. Группка  завзятых театралов, командировочные  и родственники актеров никогда не родят будущего классика. Классик выкристаллизуется только на гребне всплеска аматорских театров, как это было в позапрошлом веке.
А пока с грустью констатируем, что украинского современного национального театра в Киеве на данный момент не существует. Можно поругать, конечно, государство, которое не помогает и не выделяет. Но все это чепуха. Не в финансах дело. Что толку, что выделяемые государством даже небольшие деньги тут же подхватываются предприимчивыми  драматургами-однодневками, знающими  ходы и выходы в бюрократических коридорах? Нам не хватает ярких, талантливых украинских режиссеров, способных рисковать и идти вперед. Режиссеров, которые не мечтают с детства играть  Гамлета,  которые не нацелены на Любимову и Авиньон. Нам нужны режиссеры, которым глубоко плевать на мнение коллег, но которые каждый вечер всматриваются в зрительный зал и пытаются понять: а кто такой, этот  мой зритель? Как он провел день? Чем он живет? Режиссеров, которые вглядываются в лица киевлян в метро и на улицах с мыслью: кто ты и что мне сделать, чтобы тебе стало легче жить? А  в пример приведем, Евгения  Гришковца. Картавый человек тихим голосом разыгрывает на сцене действо. А публика, буквально затаив дыхание, вслушивается в каждое его слово. Почему? А потому, что говорит актер не о короле Артуре, и не о Гамлете.  Говорит он о самом зрителе, о его бедах и о его радостях. И зритель понимает, что актер – он свой в доску и живет (или жил) такой же жизнью, как они сами, и им становится легче от того, что есть на свете человек, который их  понимает.
Вот нам бы такого…Но мы, скорее всего, его уже послали на Любимовку… На перевоспитание…

Ирина Солодченко

1 коментар: